Биография Деборы Фогель не случайно расположена в самом конце статьи.
Ст. И. Виткевич. Портрет Деборы Фогель, 1929-1930 гг.
О ней сложно писать, как всегда сложно писать о прозе поэтов, поэзии сюрреализма, собственно о сюрреализме в качестве формообразующей составной бытия. О ней сложно писать, поскольку писать о поэзии значит мысленно входить в тот кабинет, стены которого увешаны портретами слишком известных предшественников (одним из первых рецензентов прозы Деборы Фогель был Бруно Шульц), в кабинет, над стеклянным потолком которого беспрерывно что-то происходит, и освещение изменяется, и выражения лиц присутствующих (вторым рецензентом прозы Деборы Фогель был поэт Б. Алквит, представитель круга “Inzich”) приходят в движение, не давая тебе ни остановиться на одном из массы мотивов ее прозы, ни выдохнуть странную нежность, которую испытываешь редко, редко, несколько раз за всю свою жизнь, – нежность такого рода, которая всегда адресована хрупкости, временности, грустной и ласковой тоске стихотворения по ускользающей невыносимой точности метафоры.
Мне кажется, поэтому единственная диссертация о творчестве Деборы Фогель, озаглавленная “Быть агентом вечной идеи”, была написана польской переводчицей с идиш Каролиной Шиманьяк поначалу с некоторой растерянностью, свойственной “первооткрывателям”, – до Каролины история литературы не часто вспоминала о книгах Деборы, – поначалу с некоторой, повторяю, растерянностью, а затем легко и быстро, на одном дыхании, практически без запинки.
Говоря о ней, замечаешь, что то, что в учебниках называется творческой биографией писателя жизнеописание, перечень работ, – незаметно складывается в статью, а затем само собой, принимает форму книги.
О Деборе Фогель, в сущности, сложно писать, во всяком случае, поначалу; вероятно, отчасти поэтому писали о ней немногие. Вначале писать о ней сложно, но затем текст втягивает тебя, и остановиться уже, кажется, невозможно.
Архив рубрики ‘ДВОЕТОЧИЕ: 14’
ДВОЕТОЧИЕ: 14 « ДВОЕТОЧИЕ:
Комментариев нет:
Отправить комментарий